Письмо 15-летней девочки К.Сусаниной с фашистской каторги 1943 год

Это письмо написала 15-летняя девочка, которая попала в рабство к немцу во времена Великой Отечественной войны. Девочка решила покончить самоубийством и перед этим написала письмо своему отцу на фронт.

Март, 12, Лиогно, 1943 год.

Дорогой, добрый папенька!

Пишу я тебе письмо из немецкой неволи.
Когда ты, папенька, будешь читать это письмо, меня в живых не будет. И моя
просьба к тебе, отец: покарай немецких кровопийц. Это завещание твоей умирающей дочери.
Несколько слов о матери. Когда вернешься, маму не ищи. Ее расстреляли немцы. Когда допытывались

о тебе, офицер бил ее плеткой по лицу. Мама не стерпела и гордо сказала: «Вы не
запугаете меня битьем. Я уверена, что муж вернется назад и вышвырнет вас,
подлых захватчиков, отсюда вон». И офицер выстрелил маме в
рот…

Папенька,
мне сегодня исполнилось 15 лет, и если бы сейчас ты, встретил меня, то
не узнал бы свою дочь. Я стала очень худенькая, мои глаза ввалились,
косички мне остригли наголо, руки высохли, по-хожи на грабли. Когда я

кашляю, изо рта идет кровь — у меня отбили легкие.
А помнишь, папа, два года тому назад, когда
мне исполнилось 13 лет? Какие хорошие были мои именины! Ты мне,
папа, тогда сказал: «Расти, доченька, на радость большой!» Играл патефон,

подруги поздравляли меня с днем рождения, и мы пели нашу любимую пионерскую песню…
А теперь, папа, как взгляну на себя в
зеркало — платье рваное, в лоскутках, номер на шее, как у преступницы, сама
худая, как скелет,- и соленые слезы текут из глаз. Что толку, что мне

исполнилось 15 лет. Я никому не нужна. Здесь многие люди никому не нужны.
Бродят голодные, затравленные овчарками. Каждый день их уводят и
убивают.
Да, папа, и я рабыня немецкого барона,

работаю у немца Шарлэна прачкой, стираю белье, мою полы. Работаю очень
много, а кушаю два раза в день в корыте с «Розой» и «Кларой» — так зовут
хозяйских свиней. Так приказал барон. «Русс была и будет свинья»,- сказал
он.

Я очень боюсь «Клары». Это большая и жадная
свинья. Она мне один раз чуть не откусила палец, когда я из корыта доставала
картошку.
Живу я в дровяном сарае: в колшату мне

входить нельзя. Один раз горничная полька Юзефа дала мне кусочек хлеба, а
хозяйка увидела и долго била Юзефу плеткой по голове и
спине.
Два раза я убегала от хозяев, но меня находил

ихний дворник. Тогда сам барон срывал с меня платье и бил ногами. Я теряла
сознание. Потом на меня выливали ведро воды и бросали в
подвал.
Сегодня я узнала новость: Юзефа сказала, что

господа уезжают в Германию с большой партией невольников и невольниц с
Витебщины. Теперь они берут и меня с собою. Нет, я не поеду в эту трижды
всеми проклятую Германию! Я решила лучше умереть на родной сторонушке,
чем быть втоптанной в проклятую немецкую землю. Только смерть спасет

меня от жестокого битья.
Не хочу больше мучиться
рабыней у проклятых, жестоких немцев, не давших мне
жить!..

Завещаю, папа: отомсти за маму и за меня.
Прощай, добрый папенька, ухожу умирать.
Твоя дочь
Катя Сусанина…

Мое сердце верит: письмо
дойдет.

Вскоре после освобождения белорусского города Лиозно в 1944 году при разборе кирпичной кладки разрушенной печи в одном из домов был найден маленький желтый конверт, прошитый нитками. В нем оказалось письмо белорусской девочки Кати Сусаниной, отданной в рабство гитлеровскому помещику. Доведенная до отчаяния, в день своего 15-летия она решила покончить жизнь самоубийством. Перед смертью написала последнее письмо отцу. На конверте стоял адрес: «Действующая армия. Полевая почта №…Сусанину Петру». На другой стороне карандашом написаны слова: «Дорогие  дяденька или тетенька, кто найдет это спрятанное от немцев письмо, умоляю вас, опустите сразу в почтовый ящик. Мой труп уже будет висеть на веревке». Номер полевой почты, написанный на конверте, устарел, и письмо не могло попасть адресату, но оно дошло до сердца советских людей.

Опубликовано в «Комсомольской правде» 27 мая 1944 года.